В холодном сиротском приюте начала пятидесятых одна тихая девочка нашла в старом чулане коробку с деревянными фигурами. Фигуры были потрепаны, но для неё они стали целым миром. Она расставляла их на шахматной доске с выщербленными краями, и тишина игровой комнаты наполнялась безмолвными битвами. Её ум, острый от одиночества, начал просчитывать ходы наперёд, видеть комбинации там, где другие видели лишь деревяшки.
Её необычный дар быстро заметили. Воспитатель, сам любивший шахматы, стал устраивать для неё встречи с местными игроками. Девочка, которая редко улыбалась, оживала за доской. Её слава росла, как снежный ком: победы на городских, затем на областных турнирах. О ней заговорили в газетах, называя "шахматным вундеркиндом из приюта". Казалось, судьба, столь скупая к ней в детстве, теперь щедро открывала все двери.
Но слава принесла с собой иное. Напряжение турниров, бесконечные тренировки, груз ожиданий стали невыносимы. Чтобы заглушить тревогу и дать отдых перегруженному мозгу, она нашла успокоение в маленьких белых таблетках, которые прописал один "добрый" доктор после её первого нервного срыва. Сначала это было спасением, затем – необходимостью. Острая ясность ума, приводившая её к победам, стала затуманиваться. Она могла просчитать сложнейший эндшпиль, но теряла счет принятым таблеткам. Её путь к вершине, такой ясный и прямой, теперь петлял между гроссмейстерскими столами и аптечками. Следующий ход в этой самой важной партии её жизни был под вопросом: фигура на пути к короне или сдача в тяжёлой позиции.
