Амайя наблюдала, как медики скорой окружили неподвижное тело на краю бассейна. Вода с плавательной шапочки девушки медленно стекала на кафель, образуя темное пятно. Тишину, нависшую над некогда шумным тренировочным залом, нарушал лишь прерывистый звук аппаратуры. Это был не первый случай в этом сезоне, но первый, закончившийся потерей сознания прямо на бортике.
Взяв блокнот, Амайя двинулась вдоль дорожек. Ее вопросы были тихими, но настойчивыми. Тренер, сжав секундомер до побеления костяшек пальцев, говорил о графиках и нормативах. Спортсмены, завернутые в полотенца, избегали встретиться с ней взглядом. Лишь одна из них, младшая, с дрожащими от усталости руками, прошептала у раздевалки: «Иногда кажется, что ты плывешь уже на одном страхе. Боишься отстать, боишься остановиться... Боишься сделать лишний вдох, если он отнимет сотую секунды».
Позже, изучая медицинские журналы и протоколы тренировок, Амайя складывала пазл из цифр, диет и ночных занятий. Грань между предельной самоотдачей и безрассудством здесь была размыта, как контуры тела под водой на большой скорости. Амбиции были тем топливом, что гнало этих девушек вперед, но цена каждой завоеванной секунды оказалась куда выше, чем можно было прочитать в официальных отчетах центра. Она понимала, что ищет не просто причину обморока, а пытается разглядеть ту невидимую черту, которую здесь, в этом храме рекордов, давно переступили.
