Самолет рухнул где-то над безбрежным океаном. Когда сознание вернулось, в ушах стоял оглушительный звон, а тело ныло от ударов. Открыв глаза, Марк увидел не потолок салона, а бесконечное синее небо и крону незнакомого дерева. Он лежал на песке, мокрый и избитый. Рядом, откашливаясь морской водой, сидела Сара. Не коллега, не старший аналитик из соседнего отдела, с которой они три месяца спорили из-за бюджета проекта, а просто человек — такой же растерянный и единственный, кого выбросило сюда волной.
Остров встретил их тишиной, прерываемой лишь криками чаек и шумом прибоя. Ни следов цивилизации, ни надежды на скорое спасение. Первые слова между ними были не о прошлых разногласиях, а о простейшем: «Ты можешь встать?» и «Есть ли у тебя вода?». Обиды, копившиеся в уютном офисе под светом люминесцентных ламп, здесь, под палящим солнцем, казались призраками из другой жизни. Чтобы не погибнуть от голода или жажды, пришлось объединить усилия. Марк, любивший в походах разводить костер без спичек, добыл огонь трением. Сара, с ее дотошным умом, систематизировала съедобные коренья и организовала сбор дождевой воды в скорлупу кокосов.
Но остров испытывал не только их тела. Когда был построен шалаш и налажен быт, старые трещины в отношениях начали проявляться вновь. Марк настаивал на поисках способа разжечь сигнальный костер на самой высокой точке острова. Сара же считала, что нужно копить силы и ресурсы, обустраивать долговременный лагерь в ожидании случайного судна. Их воли столкнулись, как два течения вокруг этого клочка суши. Каждый аргумент был как удар камнем о камень — искры летели, но согласия не приносило.
Однажды утром Сара обнаружила, что их запас пресной воды, собранный с таким трудом, почти иссяк из-за незакрепленного сосуда, над которым работал Марк. В ее голосе прозвучало не просто раздражение, а холодная, отточенная в бесконечных совещаниях ярость. Марк ответил тем же, обвинив ее в пассивности и отсутствии воли к спасению. В этот момент они перестали быть союзниками по несчастью. Остров превратился в арену, где выжить должен был сильнейший — не физически, а умом, хитростью, способностью предугадать шаг другого.
Теперь их борьба велась не со стихией, а друг с другом. Каждый шаг, каждый найденный ресурс, каждое слабое место в плане другого становилось оружием. Они делили не остров, а поле битвы, где призом была сама жизнь. И тишина между ними стала громче, чем крики чаек и шум океана.
